Было воскресенье, семнадцатое сентября, шесть часов сорок шесть минут утра. Пела Мадонна. Это я точно помню.
***
-Девушка, поехали ко мне?
-Зачем?
-Ну как?... Займемся любовью раз или два, поспим, перекусим потом. У меня макароны остались еще...
-Вы что, издеваетесь?
-Конечно, пачку Мальборо дайте, пожалуйста.
***
Урчит мотор. Город и его люди - за окном.
-Перестань высматривать её.
Дергаюсь, гляжу на водителя, на зеркало заднего вида. Ищу что-то еще, что меня отражает.
-Да мне даже смотреть на тебя не надо. Я и так вижу. Так что перестань.
Не отвечаю. Я даже себе не признаюсь, что ищу её глазами. Все время, каждую секунду. Зачем? Вот уж не знаю. И опять накатывает злоба. Чистая такая, как раз как надо. Накапливаю её. Мысленно собираю в коробку, запечатываю, и складываю на полку, которая уже ломится от подобных запечатанных коробок. Уже скоро.
-Уже скоро. Приготовься.
Я готов. Чувствую во рту вкус фильтра и выплевываю сигарету на асфальт. Шуршат шины. Вечереет.
-Ты знаешь, - неожиданно опять говорит водитель, - никому не известно, как будет пахнуть освежитель воздуха из баллончика, которому сто лет.
Обалдеваю.
-Ты это к чему?
-Ни к чему. Ты просто пойми, время - всё что тебе нужно.
Усмехаюсь.
-Ну значит у меня есть всё, что мне нужно.
Машина останавливается у входа в ночной клуб. Пиликает сигнализация.
Проталкиваемся через вход. По пути сую охраннику несколько банкнот. Он начинает что-то говорить, но я отмахиваюсь.
Мы стоим у края танцпола. Никому не пожелал бы видеть дискотеку моими глазами. Белые огни, изредка гаснущие. Черные люди, изредка белеющие. Никаких цветов кроме белого и черного. Я дальтоник.
Водитель машет рукой у меня перед глазами, кивает в сторону, кричит, заглушая музыку:
-Вот он.
Вижу. Выбираю кратчайший путь, иду, на ходу распаковывая коробки со злостью. Иголки, высыпающиеся из них, тут-же прижигают мои нервные окончания. Последние коробки я просто разрываю. Кончики пальцев начинают мелко дрожать, руки сами сжимаются в кулаки, по этому подойдя в плотную, я скрещиваю руки на груди. Говорю:
-Добрый вечер.
***
-Быстрее! Черрт...
Еле успеваю запрыгнуть в машину, и мы уже несемся. Сбиваем кого-то открытой дверью.
-Все прошло нормально?
-Да. Я позвоню.
-Только не говори про меня.
-Я помню, помню.
Гудки, щелчок, только потом голос:
-Ну?
-Он отдал долг. Остался еще один, последний.
-Хорошо, жду звонка.
Щелчок, гудки.
Я расслабленно ложусь на заднем сиденье. Ненавижу ездить спереди.
В окно светит ослепительно белая луна.
-Ты дурак.
Поехали. Говорю:
-Спасибо, я знаю.
-Иного способа заглушить свою боль, кроме как причинять её другим, ты не нашел?
-Я всего-лишь делаю то, что у меня получается.
-С таким-же успехом ты мог-бы собирать евророзетки. Но не собираешь.
Улыбаюсь. Луна слепит глаза.
***
Останавливаемся размяться. Как раз занимается рассвет.
Выхожу из машины, сажусь на капот, закуриваю. Кофе бы сейчас.
Водитель опускает стекло и говорит мне, чуть высунув голову.
-Я пытаюсь разобраться в тебе.
-Зачем?
-Функция у меня такая. Знаешь, таких как ты - больше половины на земле. А значит под четыре миллиарда, примерно. Каждый из вас считает себя уникальным. Уникально обиженным, если выразиться точнее. Ваши маленькие трагедии, усиленные и десятикратно помноженные сами на себя вашим сознанием и тягой к саморазрушению - становятся маленькими катастрофами. А ты представляешь, что такое четыре миллиарда маленьких катастроф для этой планеты?
Слушаю его в каком-то трансе.
-Одна большая?
-Умница. Тут с тобой я пытался понять, откуда все это берется. Понять зачатки катастрофы. И знаешь, что я понял?
Мне становится очень холодно. Очень. Спрашиваю нетерпеливо:
-Что?
Он сгибается над приборной панелью. Через окно я вижу, что он крутит ручку громкости на магнитоле. И вот уже на всю пустую автостраду гремит Мадонна. I deserve it.
Первый луч солнца бьет мне в глаза своим белым сиянием, и я по неволе щурюсь, глядя на горизонт. А когда поворачиваюсь к машине - она пуста. Оглядываюсь вокруг - черно-белая пустыня и черно-белая, пустынная дорога, ни души на десятки километров. Почему-то дрожа всем телом, заглядываю в машину, под руль. Потом даже в багажник. Его нет.
Было воскресенье, семнадцатое сентября, шесть часов сорок шесть минут утра. Пела Мадонна. Это я точно помню. Но я не могу понять, как оказался здесь. Ведь я даже не умею водить эту чертову машину.