Здесь работало сразу восемь пожарных расчетов, несколько бригад министерства чрезвычайных ситуаций и огромное количество волонтёров. Взрыв газа, уничтоживший дом, унес жизни, по меньшей мере, ста сорока человек. Не проходило и часа, чтобы не находили новый труп.

Работали в три смены, без перерывов. Спали тут же, в палатках или в машинах. Милицейский кордон, не пускавший родственников и зевак, сменяли раз в сутки, и милиционеры в буквальном смысле слова падали с ног.

Под десятью метрами стен, потолков и мебели образовался «карман». До него добирались больше двух суток, боялись вызвать обвал и похоронить тех, кого все еще можно было спасти. Когда оставалось снять всего несколько слоев завала, один из пожарных что-то услышал. Остановили работы, заглушили двигатели. Под тоннами бетона кто-то разговаривал.

Подбираясь ближе, расчищая завал уже просто голыми руками, спасатели все более явно слышали голос. Детский или женский, пока было не понятно. Разобрать удавалось только некоторые слова — человек звал родителей, говорил о каких-то взрывах и стрельбе.

Пожарный, первым услышавший уцелевшего, первым же и спустился к нему в расчищенный проход, в надежде освободить человека из каменного плена. То, что он увидел — отобрало у него сон и осталось с ним на всю жизнь. Среди искореженных трупов взрослых мужчины, женщины и ребенка лет девяти, зажатая балкой потолочного перекрытия, лежала девочка. Ее кожа была землистого цвета, и пожарный сразу понял, что она нежилец. Она продолжала что-то говорить, когда он спускался, он различил только «капитан». Когда спустился — она посмотрела ему прямо в глаза и замолчала. А потом, протянув руку, прошептала:

— Папа...

Оглавление