Глава вторая
Сразу после того, как Летарка взяла билеты на поезд, она вдруг поняла, что кроме музыки ей нечем будет занять себя. На вокзале был маленький супермаркет, и, зайдя в него, она, чуть помешкавшись, купила пачку сигарет, зажигалку и бутылочку минералки. Потом вдруг ее взгляд зацепился за книжку – раскраску. Улыбнувшись, она добавила к своим покупкам ее и набор цветных карандашей.
Потом сидела на второй полке пустого купе и, болтая ногой, разукрашивала. Получалось забавно. Она так давно не рисовала и так давно хотела рисовать, что эта маленькая радость затмила собой все, как порой бывает с зажженной в темной комнате свечкой.
Постепенно, страница за страницей, движения руки с карандашом становилось все более неосмысленным, а голову ее вновь переполнили воспоминания.
Она думала о друзьях. Вспомнила каждого, поговорила с ними, и они поняли ее. Лета, говорили они, мы поддержим тебя всегда. Лета. Лишь одному человеку, кроме друзей, она позволяла себя так называть. Больше не позволит. Никому и никогда. Лета, мы верим тебе.
Что они сейчас делают? И что будут делать потом?
Сегодня-завтра кто-нибудь из них обязательно позвонит ей домой. Наслушавшись длинных гудков, перезвонит на мобильный, и услышит историю про абонента, который находится вне зоны досягаемости. Сим карта, при всем желании, не сможет принять вызов из сугроба около бывшего дома Летарки. Потом кто-то зайдет к ней. Потом её будут искать. Телефонами и связями. Но не найдут, она постаралась. Что будут делать потом? В милицию может, заявят. А потом? Забудут, со временем обязательно забудут. Но время это будет долгим.
Она не успокаивала себя, она знала, что так и будет. Друзья хорошие у нее были. Были.
Слишком много «потом» было в ее рассуждениях.
Все сложнее было подавлять копящуюся ненависть к себе.
А рука ее, свободная от указаний мозга, нарисовала поверх черно-белых деревьев, черно-белого олененка и черно-белого солнца – огромного желтого кита.
В ушах тихонечко завывал Океан Эльзы. Музыка – единственное, что она оставила. Друзей бросила, а музыку не смогла.
За окном купе уже давно стемнело.
Друзья это вторая мысль, которая долго не давала ей увидеть сон.