Глава седьмая
Она тогда была слегка пьяна.
Да что там, не слегка, а сильно, сильно пьяна. Умылась водой из колодца. Легла лицом к стенке, свернулась калачиком. По чему-то было очень стыдно.
Он лег рядом. Обнял, взял ее ледяные руки в свои теплые. Так она и усыпала, чувствуя себя безмерно счастливой. Слушая его дыхание. Он убрал со своего лица ее волосы, поцеловал в шею.
А за окном звезды продолжали свои причудливые танцы. Луна не поспевала за ними, вращалась вокруг собственной оси, видимо нервничала. Порой резкими скачками пыталась догнать Большую медведицу.
Как всегда, сон плавно перешел в явь. Или сон в сон. Или, самое ужасное – явь в явь.
Летарка стояла на автобусной остановке. Зимние шесть утра обдували ее ледяным ветром и показывали звездное представление в небе. В уши рубили басы Prodigy. Казалось, что вместо двух ракушек наушников кто-то задействовал два отбойных молотка. И это было хорошо. И это помогало понимать, что звезды не танцуют. Помогало оттенить одну явь от другой.
И в огромном автобусе. Забитом куда больше, чем под завязку, прижатая со всех сторон. Сжимающая руками сумочку и мобильник. Делая музыку громче. Громче. Занимая мозг мыслями. Усыпала. Усыпала. И видела сны.
Во всяком случае, потом Летарке ничего не оставалось, кроме как убеждать себя в том, что это были сны. И, что она проснулась.
А во сне она умирала, раз за разом. Страшно, красиво, жутко, спокойно. Молча и крича. Во сне она возвращалась в свое прошлое. Иногда в прошлый день. Иногда в ту, другую жизнь.
Сон разума рождает чудовищ, сказал кто-то. И вот эти чудовища пожирали Летарку. Изматывали своим отсутствием.
Просыпаясь, она искренне желала себе смерти. Сейчас, проснувшись по среди забитого людьми салона, она сжалась, ожидая, что автобус, потеряв управление, врежется в столб, загорится и взорвется. Ожидая, что на перекрестке в автобус врежется грузовик, груженый песком. Врежется по середине, так чтоб наверняка. Это проходило через некоторое время. Сменялось дрожью в ледяных пальцах.
И от боли внутри позвонков западают басы неожиданно в такт.
Она давно уже потеряла ощущение времени. Но понимала, переходя из реальности в нереальность, или наоборот, что пора что-то делать.
Пора с эти заканчивать.
А в очнувшемся от кратковременного сна сознании билась всего одна мысль. Даже меньше чем мысль – слово.
Не-лю-бовь.
Нелюбовь.