Стало легче. Давящее состояние, которое многие называют депрессией, не прошло, конечно, но отступило, ослабило свое давление.

В небе кричали чайки. Где-то за свинцовыми тучами светило солнце. Где-то в море плавали рыбы. Где-то за её спиной ходили люди.

И, почему-то, пришла очень простая мысль - всё это - для меня. Как на рекламных плакатах вдоль дороги на работу - "без тебя ничего не будет".

Как же просто. Котенок довольно заурчал, чувствуя, что Летарка улыбается.

Ну что-ж. Избавившись от груза, можно ставить перед собой цели. Уже более сложные и более приземленные.

Она еще долго стояла у моря. Прошлась по полуразрушенному пирсу, опасливо ставя ноги на уцелевшие еще доски. Ей так хотелось верить, что сегодняшний день стал переломным.

Шелест волн. Как давно не было так хорошо. Несколько месяцев, пожалуй.

То есть всю жизнь.

В этом странном, ненавязчивом и тихом городе, Летарка впервые почувствовала тишину и спокойствие. И с тех самых пор как она пообещала себе не плакать – впервые улыбалась.

Завибрировал мобильник в нагрудном кармане куртки. Котенок мяукнул, и Летарка, все еще улыбаясь, достала трубку и, не глядя, нажала кнопку приема вызова. Звонить могли только с работы. А посмотрев на экранчик, Летарка сильно удивилась бы. Там спокойно отсчитывали время часы, да висел неизменный логотип оператора. Никаких признаков входящего звонка.

Где-то вдалеке послышался гудок, кажется судна, входящего в порт.

- Теперь всё хорошо, - произнесла трубка голосом из её сна.

Летарка дернулась, как от удара током, выронила телефон. И потеряла равновесие. Поскользнулась на обледеневших досках. Уже падая с самой кромки пирса, неловко взмахнула руками. Но было слишком поздно. Успела лишь удариться обо что-то рукой, и зажмуриться.

Гудел поезд, идущий по параллельным путям. Вспыхивал проносящимися окнами, стучал колесами. Летарка села, потирая ушибленную о стенку руку.

Зажмурилась, открыла глаза. Ущипнула себя. Потом спрыгнула со второй полки, резко раздвинула двери купе, выскочила в коридор, забыв одеть кроссовки. На полу вагона, истертый тысячами ног, лежал когда-то красный ковер. А на ковре никого не было.

Слегка покачиваясь, поезд продолжал свой путь. В окна заглядывала луна, огромная и желтая, как кит.

Летарка вернулась в купе, задвинула дверь и посмотрела на себя в зеркало. Прижалась лбом к его прохладе. Потом села прямо на пол и засмеялась. До чего-же все было просто. До чего-же все – просто.

Оглавление