29
Господь бог, Отец оборотней, судьба! Нет! Не забирайте ее у меня! Пожалуйста, не забирайте ее. Пожалуйста, позвольте мне любить ее.
— Послушай... тебе надо помочь... тебе надо выпить крови... Саганского... пока не поздно...
Я не слушал ее. Еще раз глянул на рану. Из нее хлестала кровь, растекаясь лужей. Кровь уже прекратила свертываться. А я ничего не мог сделать. Ничего-ничего.
Она умерла через несколько минут, не переставая говорить про «аварийный выход».
А я думал про бессмысленность всего.
А потом во мне проснулась ненависть. Ненависть к тому, кто якобы возродился в моем теле. К тому, кто тысячи лет назад исковеркал судьбу молодой девушки. Кто, вольно или невольно, обрек на смерть тысячи тысяч невинных людей.
Я похоронил Алису под деревьями. Срывая ногти, рыл сухую, как камень, землю. Если бы я был человеком, по моим щекам текли бы слезы. Засыпав тело, я упал на ее могилу.
Я не был человеком. Я никогда не вспомню ее лица. Мне не оставили даже воспоминаний.
Меня начало трясти. Мне хотелось убивать. Убивать всех, без разбору, потому что сейчас для меня все закончилось. Для меня больше нет никаких правил и никаких границ. Я буду мстить всем только потому, что не могу отомстить самому себе.
С огромным трудом сохраняя возможность двигаться, я дополз до тела Саганского и впился зубами в его шею. От него пахло пылью, потом и смертью. А кровь... кровь была еще живой. Я делал большие глотки, вытягивая из вен, как из коктейльных трубочек, сладкую живительную влагу. Постепенно прошла дрожь и мои мышцы стали наливаться силой. Мои чувства обострились, уводя на задний план всепоглощающую черную дыру утраты. Я смотрел на тело у моих ног.
Рация Саганского бормотала что-то о скорой помощи и о потерях, постоянно повторяя имя инспектора, но меня это уже не волновало. Я знал где они, и знал, что делать.
Обыскав его я забрал два пистолета и несколько запасных обойм. Все пули были, конечно-же, серебряными. Тащить все это в руках было неудобно, и я одел пыльный и мятый пиджак Саганского. Во внутреннем кармане обнаружился чистый блокнот в закрывающемся кожаном чехле и дорогостоящая чернильная ручка «Parker».
Повозившись с предохранителями пистолетов, я разобрался как они работают. Выстрелил в труп Саганского, чтобы почувствовать отдачу. С оружием все было в порядке.