20
автор: Сталкер
Она умерла через несколько минут, не переставая говорить про «аварийный выход».
А я думал про бессмысленность всего.
А потом во мне проснулась ненависть. Ненависть к тому, кто якобы возродился в моем теле. К тому, кто тысячи лет назад исковеркал судьбу молодой девушки. Кто, вольно или невольно, обрек на смерть тысячи тысяч невинных людей.
Я похоронил Алису под деревьями. Срывая ногти, рыл сухую, как камень, землю. Если бы я был человеком, по моим щекам текли бы слезы. Засыпав тело, я упал на ее могилу.
Я не был человеком. Я никогда не вспомню ее лица. Мне не оставили даже воспоминаний.
Меня начало трясти. Мне хотелось убивать. Убивать всех, без разбору, потому что сейчас для меня все закончилось. Для меня больше нет никаких правил и никаких границ. Я буду мстить всем только потому, что не могу отомстить самому себе.
С огромным трудом сохраняя возможность двигаться, я дополз до тела Саганского и впился зубами в его шею. От него пахло пылью, потом и смертью. А кровь... кровь была еще живой. Я делал большие глотки, вытягивая из вен, как из коктейльных трубочек, сладкую живительную влагу. Постепенно прошла дрожь и мои мышцы стали наливаться силой. Мои чувства обострились, уводя на задний план всепоглощающую черную дыру утраты. Я смотрел на тело у моих ног.
Рация Саганского бормотала что-то о скорой помощи и о потерях, постоянно повторяя имя инспектора, но меня это уже не волновало. Я знал где они, и знал, что делать.
Обыскав его я забрал два пистолета и несколько запасных обойм. Все пули были, конечно-же, серебряными. Тащить все это в руках было неудобно, и я одел пыльный и мятый пиджак Саганского. Во внутреннем кармане обнаружился чистый блокнот в закрывающемся кожаном чехле и дорогостоящая чернильная ручка «Parker».
Повозившись с предохранителями пистолетов, я разобрался как они работают. Выстрелил в труп Саганского, чтобы почувствовать отдачу. С оружием все было в порядке.
***
В десятке метров от того места, где сидя в тени деревьев зеленоглазая девушка-оборотень Алиса рассказала мне все, что изменило мою жизнь, копошилось несколько десятков человек. Одни — врачи скорой помощи, занимались перевязкой раненых спецназовцев и упаковкой в черные мешки мертвых. Другие просто стояли, осматривая себя, свое оружие... Они казались ошеломленными. Кто-то раздавал указания. Кроме четырех машин скорой помощи тут был пограничный БТР и с десяток милицейских жигулей. Они почти полностью вытоптали поле подсолнухов.
Там были еще какие-то люди, они молчали, говорили, кричали... Стояли и ходили... Но мне не было до них дела.
Я шел прямо в эту толпу, а когда меня заметил ближайший человек-спецназовец — я начал стрелять.
Я целился в головы, но отсутствие практики давало о себе знать, и я никак не мог попасть. Тогда я просто стал стрелять в толпу. Отстреляв по обойме я неуклюже перезарядил пистолеты и продолжил стрелять.
Конечно, они стреляли в ответ. Стреляли и кричали. Кричали и стреляли.
Но я ничего не чувствовал. Меня дергало. Удары крошечных пуль, как точечные удары боксера, пытались свалить меня с ног, оттолкнуть. Но я продолжал идти к ним. Продолжал их ненавидеть.
Когда закончились патроны, я стал убивать их руками. Это приносило удовольствие, и немного заглушало боль ненависти.
Все закончилось быстро. Те что поумнее — успели разбежаться. Остальные лежали на земле в лужах собственной крови.