20
— Пойдем, я отвечу на все твои вопросы. Только нам надо уйти от дороги.
— Ты спрятала машину?
— Да, ее никто не найдет сейчас... А потом уже не важно будет.
Мы обошли заправку, обошли заросший травой холм и побрели вдоль поля, с которого на нас таращились миллионы подсолнухов. Солнце медленно поднималось в зенит.
Я молчал, из принципа или из вредности ожидая, когда заговорит она.
— Задавай вопросы.
Она сказала это еле слышно, не глядя на меня, стараясь смотреть только в потрескавшуюся от жары землю.
— Ну давай по порядку, — обрадовался я, — во первых — кто ты такая? Я знаю, что никакая ты не Алиса Ивановна Матвиенко.
Алиса улыбнулась, но ничего не сказала, ожидая продолжения.
— Потом — кто такой этот инспектор, он ведь не из милиции, это и дураку понятно. Кто был за рулем КамАЗа, который в нас врезался? Что это за огромные собаки? И что за, мать их так, невидимые вертолеты!?
Она остановилась.
— Это все?
Я тоже остановился и кивнул. Вроде как все.
— Ну тогда давай перекурим, потому что разговор будет долгий.
Мы отошли к лесопосадке, растущей вдоль всего поля и сели прямо на теплую землю в тени деревьев. Закурили, сидя напротив друг друга. Я смотрел прямо ей в глаза, но никак не мог поймать ее взгляд. Алиса смотрела чуть в сторону от меня, на огненно-желтое поле. За время нашего знакомства это был второй и последний раз, когда мы так сидели. Первый раз был, казалось, уже тысячу лет назад — на моей кухне.
Она начала говорить. И чем больше она говорила, тем холоднее становилось вокруг, даже несмотря на жаркое южное солнце и теплую землю. Она говорила, я слушал. И все больше осознавал, что холодок страха — это не метафора.
— Если ты не против, я начну с последнего вопроса, так как он самый простой. Вертолеты не невидимые, они бесшумные. Модель КА-53/3, или как-то так. Я не сильна в технике. В общем и целом — они экспериментальные, сейчас проходят испытания в пограничных районах страны. В расположении военной части города был всего один такой вертолет, и откуда пригнали второй я не знаю.