Мне удалось так хорошо запомнить все, что Алиса рассказала именно потому, что я прокрутил ее историю в голове, наверное, раз десять.
Я пришел к выводу, что современному человеку гораздо проще принять такой рассказ за правду, спасибо фильмам и книгам. Потом я подумал, что в старину в такой рассказ поверили бы с еще большей охотой.

И все же. Я видел то, что видел, и я слышал то, что слышал. Как мне поступить сейчас? По большому счету есть два варианта — верить или нет. Самый простой выход — не верить, встать сейчас, сказать «спасибо, до встречи», и уйти. Но еще в милицейской машине я решил не принимать простых решений. Возможно то, что произошло со мной и есть тот самый «аварийный выход» из поезда под названием жизнь, который под грузом повседневной рутины и скуки медленно но верно идет под откос? Ну так грех им не воспользоваться.

Итак — я верю.

— Алиса, я верю тебе. Я принимаю все, что ты сказала за правду, хоть никакой нормальный человек и не должен был так поступить. Но ведь ты мне еще не все рассказала?
— Нет, не все. Но я никуда и не ухожу, — улыбнулась она, — я знаю ответы, но знаешь ли ты вопросы, Нео?

Я засмеялся, наконец поняв, что именно напоминает мне наш диалог — разговор Нео и Тринити из горячо любимого мною фильма «Матрица».

— Я не помнил нашего с тобой знакомства до тех пор, пока не услышал твой голос по телефону. Я потерял сознание, проспал целый день на земле и у меня даже не свело мышцы. И... Я спал с тобой, у меня на спине — огромные царапины. Ты заразила меня?

Мне самому стало страшно от того, что я сказал. Как больному, который дрожащим голосом спрашивает у врача — будет ли он жить. И знает ответ.

— Закрой глаза, — сказала Алиса.
— Что? Зачем?
— Закрой и поймешь.

Я закрыл глаза, ничего не понял и весь превратился в слух. Легкий ветер заставлял шуметь листву деревьев над головой и подсолнухи за спиной. Далеко-далеко промчалась машина. Рядом сидела Алиса и я практически слышал, как она дышит. Но я еще ничего не понял.

— А теперь, не открывая глаз, скажи мне, как я выгляжу? — спросила она.

Я хотел было засмеяться в ответ на этот простой женский вопрос. Ответить что-то вроде — «ты выглядишь отлично». А потом до меня дошло. Я не знаю, как выглядит Алиса. Глаза... Глаза и все. Нет, еще голос.

— Я... Я знаю, что у тебя зеленые глаза. И... Ты среднего роста...

Невероятно, но я даже не мог сказать, какого цвета ее волосы. И сейчас не могу...

— У нас есть еще одна особенность, о которой я не сказала. Нас нельзя запомнить. Даже то, что ты помнишь цвет моих глаз говорит о том, что ты начал изменяться.

Врач ответил больному — нет.

— Я инициировала тебя не только потому, что была уверена что ты один из двух тысячных процента. Я уверена что ты — воплощение Отца.

А еще врач добавил, что больного на всякий случай закопают в землю уже сейчас.

— Мне две тысячи двести тридцать три года. И я родилась в той самой деревне, в которую пришел Отец. Он убил моих родителей, а я стала Его Тринадцатым ребенком. И именно мне он сказал, что вернется. Сказал когда и при каких обстоятельствах.

Алиса подсела ближе ко мне, приблизив свое лицо к моему на столько, что кончики наших носов почти соприкоснулись. Я почувствовал как сильно забилось мое сердце. Сердце оборотня.

— Конечно, говорил не он. Говорила его кровь во мне. К сожалению я была слишком молодой и слишком глупой, чтобы понять и десятую часть всего, что он сказал. Но что я знаю наверняка, и что должен знать ты... Я — одна из Тринадцати Детей Отца. Я ждала нашей встречи две тысячи двести лет. Я — аварийный выход для всей нашей расы. А ты — катализатор. Ты — воплощение Отца оборотней.

Ну это уже было чересчур. Пусть лучше в меня стреляют бесшумные вертолеты.

— Ты ошиблась. Я готов согласиться, что ты почуяла во мне предрасположенность к инициализации. И я почуял в тебе... К тебе... Тоже что-то почувствовал. Но я никакой ни Отец оборотней. Мои родители — простые люди. Мама — учительница в школе, папа — моряк. Они не оборотни!
— Конечно нет, — казалось Алису уже не волновало, что я буду возражать, — твои родители — люди, и не имеют к этому никакого отношения. Просто такова твоя судьба — запустить скрытое во мне. Открыть «аварийный выход»...
— Вам пора уходить, они уже почти здесь.

Я дернулся как от удара и резко обернулся. За моей спиной стоял крепкий парень лет двадцати в шлепках, шортах и легкой футболке. Почему-то я сразу и без сомнений понял, что он тоже оборотень. Видимо нечто во мне продолжало расти. Но что удивительно, я, кажется, совсем не волновался по этому поводу.

А парень, между тем, поклонился мне и, почти не сгибая коленей, запрыгнул на дерево.

— Идем, — Алиса схватила меня за руку, как тогда, на окруженном пустыре, но я выдернул руку.
— Кто уже почти здесь? И кто этот парень?

Алиса вздохнула, но осталась стоять. А я подумал про себя — это не ревность, это любопытство.

— Твой друг инспектор Саганский, а вместе с ним милиция, ОМОН, спецназ, военные... Кто угодно. Они охотятся за мной, ты им не нужен. Они ничего не знают.

Я посмотрел на дерево. Парня в шортах там уже не было.

— А это — моя личная гвардия. Телохранители, если хочешь. Они всегда поблизости и им разрешено приближаться ко мне только в случае чрезвычайной опасности. Когда-то их было двенадцать, но сейчас осталось только пятеро. Они — лучшие воины нашего рода, и они пожертвуют с собой, чтобы защитить меня. Нас. А теперь идем, прошу тебя.

Мы пошли, все ускоряя шаг, пока наконец не побежали. Я бежал рядом с Алисой и вдруг понял, что у меня пропала одышка. Я мог дышать абсолютно свободно, как будто ехал в машине.

— Послушай, — не сбавляя хода сказал я — а как происходит превращение? Ты рассказала в каких условиях, но забыла рассказать — как.
— Первое превращение обычно происходит примерно через сутки. Человек теряет сознание на несколько часов. За это время он либо погибает, либо перестраивает свой организм, а очнувшись — не может владеть собой. Чтобы мозг осознал возможности и силу нового тела, обычно требуются еще сутки. А потом превращаться можно просто по желанию. Я не могу описать этого словами, но ты обязательно почувствуешь это сам.

Некоторое время мы бежали молча. Я пытался почувствовать что-то в себе, но ничего нового не было.

— Кстати, — чуть улыбнувшись добавила Алиса, — то, что проснувшись ты не превратился говорит только об одном — я не ошибаюсь, ты особенный. В тебе Отец.

А я подумал о другом. Почему единственная особенная девушка, которая встретилась мне в жизни оказалась оборотнем?

Поле подсолнухов давно осталось позади, и мы бежали вдоль пшеницы. Или чего-то очень на нее похожего.

Мы все дальше удалялись от дороги, но воспоминания о бесшумных вертолетах не давали мне покоя, и я периодически оглядывался, в основном на идеально голубое небо.

Читать дальше: глава девятнадцатая