Терять сознание второй раз за час — не самое приятное времяпрепровождение. Да еще и оба раза — от удара головой. Уж поверьте мне.

Голова раскалывалась на куски, как после самой жуткой пьянки и двухчасового сна на камнях. Судя по ощущениям, неплохо досталось и моей спине.

Я даже не пытался встать, оперся на руки и сел на землю. Взгляд медленно фокусировался, открывая мне необычную картину.

Дорога, по которой мы ехали, была знакома мне, как пять пальцев, ведь я ездил по ней дважды в день уже несколько лет. За моей спиной — парк, с этой стороны дороги отгороженный деревьями, в одно из которых сейчас уткнулась перевернутая машина инспектора. С противоположной стороны — заправка, и поворот дороги, ведущий к жилому сектору. За заправкой, после небольшого пустыря, на месте которого когда-то собирались построить торговый комплекс, а сейчас поросшего высоченной травой, высились древние пятиэтажные дома. Дорога — шестиполосная трасса, по которой редко ездят со скоростью меньше 80-ти километров в час.

Посреди нее стоял грузовик с прицепом, вроде бы КамАЗ, который очень умело подрезал нас. Судя по всему он вылетел как раз со стороны домов, вмазавшись в черный бок Тойоты. Царапины на асфальте, то и дело сопровождавшиеся кусками обшивки, осколками стекла и парой отвалившихся колпаков — позволяли отследить всю траекторию нашей парковки у дерева. Со стороны заправки к нашей машине бежало несколько человек. Я подполз к машине и заглянул в салон — инспектор лежал на крыше. Из-за положения тела лица я разглядеть не мог, но судя по лужице крови — Саганскому досталось куда больше, чем мне. В первую секунду я подумал, что уже не услышу его голоса (что меня, по правде говоря, ни капельки не расстроило бы), но присмотревшись, я увидел, что он дышит.

По грузовику вообще невозможно было определить, что он стал виновником ДТП. Разве что правая фара разбита да поцарапан бампер. В кабине КамАЗа было пусто. Это меня, почему-то, удивило меньше всего.

Удивляло меня только то, что уже несколько часов в моей жизни происходили события, участником которых я мог себя представить разве что просматривая вечером какой-нибудь боевик по телевизору. И эти события меня совершенно не удивляли.

Я попытался встать, и в эту секунду в моей голове зазвучал приказ. Не внутренний голос, как я тогда подумал, а именно приказ, нарушить который было бы невозможно. Приказ звучал коротко и ясно: «Беги». Он был таким-же естественным, как «дыши» или «живи», по этому я и не подумал сопротивляться.

И побежал. Откуда, из какого резерва организма я взял эти силы, не знаю до сих пор. Время из вязкой субстанции вновь превратилось в ледяной горный поток, несущийся между камней... Но я все равно бежал быстрее. Я пронесся мимо бежавших навстречу ребят с заправки, даже не взглянув на них. Я бежал, бежал, бежал. Позабыв о головной боли, не замечая раны на спине, кровью которой пропиталась уже вся футболка.

Остановился я, добежав до переулка между двух пятиэтажек. Не могу сказать, сколько времени я бежал. По моим ощущениям — секунд пятнадцать. А в действительности — кто знает?

Футболку, пропитавшуюся потом и пылью, а сзади еще и кровью, я стянул через голову и бросил на землю. Тогда я еще не знал, что совсем не повредил спину, вылетая из машины. Болели и кровоточили царапины на моей спине, оставленные на память Алисой. К тому-же через некоторое время я, кажется, вообще забыл о своей спине.

Я прошел еще немного вперед, но, поняв, что это предел, прислонился к стене дома, чтобы отдышаться.

Зачем я побежал? Ведь до этого меня не могли обвинить ни в чем. А сейчас я — подследственный, сбежавший с места преступления.

Читать дальше: глава одиннадцатая