Всю поступающую к нам информацию мы уже давно привыкли складывать в две стопки. И таблички у этих стопок вовсе не «полезная» и «бесполезная». Таблички гласят: «передать» и «забыть». Мы поступаем так с чем угодно. Именно для этого нам нужны шариковые ручки и блокноты, телефоны с камерами, мозги, в конце концов. Все, что мы видим, слышим, читаем, о чем узнаем — мы взвешиваем.

Передача этой информации другому человеку повысит наш рейтинг в его и моих глазах? Запомнить. Эта информация, скорее всего, не интересна или известна большинству? Удалить.

Каждый из нас — филиал редакторского отдела Die Welt, мы давно уже работаем не на себя, мы работаем на наших читателей.

Ведь мы уверенны — читатель ценит в нас только ту информацию, которую от нас получает. Он не ценит материал, из которого изготовлена бумага, качество типографской краски, ему не интересны люди, готовящие заметки и очерки. Ему просто нужна информация.

А еще мы любим кого-то осуждать. Упрекать его за поступки, которые он совершил, или наоборот — не совершил. Но проникаясь его проблемой чуть более, пообщавшись с этим человеком наедине, осушив пару пинт отличного темного — мы обязательно осознаем простую истину — все правы. А если и не правы, то отлично это осознают, были в плену обстоятельств, обязательно исправятся, никогда не повторят...

Все врут, все лицемерят, все правы и всем нужна информация.

Я дописал эти слова и задумчиво уставился на экран нетбука. Пробежался по тексту, практически не сосредотачивая на этом внимание, исправил несколько опечаток, расставил пару запятых. Солнце почти зашло за огромный купол кафедрального собора. Становилось холодно.

Мне было очень грустно от того, что все закончилось. Я понял это еще две недели назад, но боялся признаться сам себе. Вдохновение ушло.

Среда, вечер — Музейный остров практически пуст, только унылый хвост пробки виднеется со стороны Унтер ден Линден. Я сижу в Люстгартен уже пол дня. За это время я три раза ходил к машине и заменял батарею в нетбуке.

В моей двенадцатой книге не было завязки. Я написал начало и конец за одну ночь, заливаясь дешевым виски в темном номере отеля Александр Плаза. Ночь в этом отеле стоила столько же, сколько ящик этого пойла. Но так получилось, что я люблю дешевый виски. Проснувшись днем, я перечитал то, что наваял за ночь и, без ложной скромности понял, что, возможно, снова получу премию Гёте.

С того времени прошло ровно две недели. Двенадцатая книга осталась без завязки, а в довершение — еще и без названия.

Только спустя две недели я с сожалением понял, что здесь все закончено. Я был вампиром, духовным вампиром, вампиром впечатлений и вдохновений. Далеко позади остались опустошенные Прага и Брюссель, Люксембург, Амстердам и Париж. Эти города я высасывал досуха, пропуская их сквозь себя, смешивая с виски и сигаретным дымом. Только эта смесь, это топливо — помогло мне написать одиннадцать книг. Куда двигаться дальше? Рим, Мадрид, Лондон? Я не знаю.

Все кроме сумки с нетбуком я, по привычке, бросил в номере отеля. Пусть сами придумают, что с этим делать. Сюда я больше никогда не вернусь. Прощай, Берлин!