Я не мог больше ждать. Я начинал все сильнее раздражаться и меня даже переставали радовать воспоминания о вывихнутой руке охранника клуба. Какими бешеными были их глаза, и с какой покорностью спустя минуту они уставились в пол. Важно сразу поставить всех на место. Я вспомнил Лору, которая убивала за один кривой взгляд. До нее мне еще расти и расти.

Виктор сказал, что этот клуб лучший в городе. Чиркнув зажигалкой, я затянулся последней оставшейся Treasure, смял пачку и жестом приказал официанту принести еще сотку The Macallan Fine & Rare Vintage 60-летней выдержки.

Мое раздражение достигало предела. Люди вокруг меня танцевали и веселились, толкались на танцполе, пили и ели. Я мог бы разорвать любого в клочья. Мне даже не нужно было просить о помощи двух шестерок, которых Лора дала мне в нагрузку. Их имена я просто пропустил мимо ушей. Сейчас эти убогие существа охраняли вход в вип-ложу, каждый раз, зачем-то, обыскивая официанта и спроваживая проституток, которые пытались обратить на себя внимание. Да, их нюх на наживу почти сравним с моим чувством крови.

Когда в ложу поднялся Виктор, шестерки склонили головы и отошли в сторону. Виктор кивнул мне, сел в кресло напротив, отмахнулся от официанта и высыпал на стол щепотку кокаина. Только затянувшись как следует, он сфокусировал взгляд на мне и заговорил. Мать твою, Лора, ты хочешь иметь дело с этим?

— Я приветствую тебя в моем городе. Мне передали, что ты пришел поговорить. Валяй.

Я смотрел в его сузившиеся и почти вертикальные зрачки. Оценивал его костюм, под которым явно не было оружия. Еще раз пересчитал его телохранителей, неумело пытавшихся слиться с толпой.

— Здравствуй Виктор, брат мой. Я пришел не просто говорить. Я — представитель совета, который хочет сделать предложение. Предложение не лично тебе, но всему клану Вентру. Это предложение мира.

Я замолчал, оценивая его реакцию. Виктор помолчал некоторое время, размял шею, достал зажигалку, несколько раз зажег и потушил ее большим пальцем.

— Если ты хочешь мира, зачем эта машина, забитая трупами. Прямо здесь, на Александрплатц? У нас есть четкий договор с властями и подобное устраивать рядом с моим клубом я не позволю.

Виктор был возбужден и явно не был настроен на диалог. Я ненавидел его, ненавидел с первой секунды как узнал о его существовании. И дело даже не в том, что он — Вентру. Я не любил тех, кто не знает меры.

— Виктор, прошу тебя, не испытывай мое терпение. Подобные мелочи вроде машины, о которой ты упомянул — сейчас не достойны внимания. Ты слышал мое предложение? Надеюсь, ты захочешь дослушать меня.

Он не ответил ничего, только махнул рукой. Мол, давай. Наверное, это и было последней каплей, перевесившей весы моего терпения в сторону, которая очень многим сегодня не понравится.

Стол полетел в моего собрата. Но еще до того, как Виктор среагировал, а стол сбил его с кресла — я трижды прострелил стол и сквозь него — грудь Виктора.

Шестерки даже не повернулись в мою сторону, когда я, переступив труп Виктора, поднял руки, держа по Беретте с глушителем в каждой руке. Телохранители мертвого хозяина клуба стали падать один за другим. Люди вокруг продолжали танцевать, потому иногда я задевал и их. Настроение улучшалось.

Спускаясь из вип-ложи я кивнул шестеркам, и они пристроились по бокам, расталкивая посетителей.

Не глядя, я вытянул руку в сторону, поймав первую попавшуюся девицу, дергавшуюся под музыку. Кажется, я сразу вырвал ее локтевой сустав.

Не останавливаясь, я впился зубами в ее шею, делая глубокие, сладкие глотки. Никакие сигареты, алкоголь, богатства и женщины никогда не заменят мне этого ощущения.

Я отбросил ее тело куда-то под ноги, зачем-то сломал шею проходящему мимо официанту и снова стал стрелять — на этот раз просто помогая шестеркам разобраться с охраной за стеклянной дверью.

За моей спиной нарастала паника, визг и крики медленно достигали своего апогея.

— Заткнитесь!!!

Я орал, стреляя наугад в эту кучу ходячего корма, в этих тупых животных. Они падали, но визжать, конечно, не переставали.

Когда в обоймах закончились патроны, я обернулся к выходу и увидел, что одну из шестерок все-таки подстрелили. Он стонал, прижавшись к колонне и обмазывая все вокруг своей черной кровью. Перезарядившись, я, не глядя, добил его несколькими выстрелами и, стараясь не наступить на трупы, вошел в лифт, дверь которого держал оставшийся в живых мой телохранитель.

Лифт понесся вниз. Я смотрел на закрытые двери. На левой части было написано Week, на правой — End, А я думал о том, что в следующий раз перемирие с Вентру можно будет попробовать заключить еще через двести лет.

Проходя через охранников, я потерял последнего из шестерок. Его срезали автоматной очередью двое ребят в черной форме с военными Штаерами наперевес. Судя по выправке, они также были гулями. Тяжелая артиллерия Вентру! Мне хотелось смеяться.

Одному из них я оторвал челюсть, второго просто застрелил. Торопиться было некуда, но мне уже начинало надоедать это однообразие.

Моей машины, как и водителя, естественно под клубом не было. Они, наверняка, опускались сейчас на дно Шпре где-то в районе порта.

Уехать хотелось так, чтобы не нарушить удовольствия от визита. Потому я пропускал мимо всякие Опели и Ауди с Фольксвагенами. По ходу застрелив двоих полицейских и какую-то парочку влюбленных, я таки нашел то, что искал.

Черный Порше 911, оставив труп своего прошлого водителя истекать кровью на углу Александрплатца и Отто-Браун Штрассе, унес меня прочь из этого проклятого города. Хорошо повеселились, хоть, как оказалось — совершенно безрезультатно. Прощай, Берлин.