Убивая человека я чувствовала только отдачу. Давным давно я считала убийство страшнейшим из смертных грехов. Я ненавидела людей, способных на это, я желала им высшего возмездия.

Не так давно я, все еще считая убийство человека ужасным поступком, уже могла допустить некую его необходимость. Есть самооборона, есть безвыходные ситуации — или он или ты. Но представить себя убивающей кого-то — я просто не могла. Не могла не потому, что не представляла как. Просто даже мыслей таких в моей голове не возникало.

Сегодня я убила человека. Стальные небеса не разверзлись и меня не поразила молния. Мое сердце не выскочило из груди. Я не чувствовала даже вины. Я чувствовала отдачу.

И это было страшнее всего. Потерять руку, слух, зрение... но не чувства.

А через несколько секунд мне стало все равно. Я перешагнула через труп, поправила волосы, стерла отпечатки пальцев с пистолета краем платья. Подождала, наверное, минуты две. А когда пошел дождь — вышла из дома, чувствуя как намокает и тяжелеет моя одежда. Даже это волновало меня в разы больше содеянного.

Интересно, почему так происходит? Почему все, что презираешь, к чему не хочешь иметь отношения, чего боишься и чего обещаешь себе никогда не сделать — перестает быть таким страшным как только ты сам делаешь это?

Наверное, мы меряем себя совершенно другими величинами. Возможно, стоит относиться ко всем одинаково, как к себе? Я не знала.

Мои руки еще пахли порохом, когда вежливая девушка протянула мне билет на вокзале Хауптбанхофф. Мое платье еще не высохло, когда тронулся поезд. Я перестала чувствовать даже отдачу, когда совсем стемнело. Прощай, Берлин.